Анонсы

Би-2 и Ляпис Трубецкой номинированы на премию RU.TV Би-2 и Ляпис Трубецкой номинированы на премию RU.TV
29 сентября в «Крокус Сити Холл» состоится Вторая ...
Green Day забросали российских поклонников туалетной бумагой Green Day забросали российских поклонников туалетной бумагой
Концерт американских панков Green Day им ...
Drowning Pool, 30 апреля, Moscow Hall Drowning Pool, 30 апреля, Moscow Hall
Герои альтернативной музыки, на которых выросло целое поколение ...
Пикник «Афиши», 13 июля, «Коломенское» Пикник «Афиши», 13 июля, «Коломенское»
13 июля в музее-заповеднике «Коломенское» пройдет десятый юбил ...

The TANGENT: «Мы здесь, чтобы люди задумались и сделали правильный выбор»

Англичане The Tangent — поздние плоды прогрессив-рокового «древа». Их история началась в 2003-м году, когда клавишник/вокалист Энди Тиллисон (Andy Tillison) из малоизвестной команды Parallel or 90 Degrees объединил свои усилия с участниками культовой шведской прог-группы The Flower Kings. Как водится, новая группа со свежими силами взялась за возрождение «духа 70-х» и в этом вполне преуспела.

Теперь в ее арсенале — шесть дисков на прог-роковом лейбле Inside Out (последний, «COMM», увидел свет в сентябре) и отличная репутация среди фэнов жанра. Энди Тиллисону нынче — за 50, но музыкант далек от пенсионных настроений. Он собрал свежий, молодой и чисто британский состав The Tangent, с которым разъезжает по европейским фестивалям. А недавно Энди решился на отчаянный (по мнению многих) шаг — турне по трем городам России (Москва, Ярославль, Санкт-Петербург) в рамках фестиваля «ИнПрог». Как восприняли The Tangent приглашение в Россию, что именно они черпают из прогрессив 70-х и как современные коммуникации помогают (или вредят) группе — расскажет Энди Тиллисон.

Звуки: Что для вас значит этот визит? Не боитесь ли российских реалий, длинных дорог и суровых зим?
Энди Тиллисон: Для меня приглашение сыграть в России — одно из важнейших достижений в жизни! Еще в детстве ваша страна, СССР, была для меня одной сплошной загадкой из шпионских кинофильмов. Такой огромный и мрачный враг в голливудском духе, который придет и сбросит атомную бомбу на мой дом. Холодная война тогда шла не на шутку! Никто и думать не мог о том, чтобы побывать у вас. Я, конечно, понимал, что и в СССР есть семьи, чьи дети ходят в школу, потом все сидят вместе за обеденным столом, смеются, проводят вместе отпуск и слушают музыку... Но нам показывали совсем другое. Мы знали про «Архипелаг Гулаг», Берлинскую стену, страшных восточногерманских штази... Честно, даже сейчас я не знаю, что из этого было правдой, а что — нет. Юрий Гагарин был моим детским героем... Игорь Стравинский — один из любимых музыкантов... Рок-звезд, я бы даже сказал! Может быть, теперь, когда мы приедем и сыграем в России, я смогу осознать и проверить на опыте какие-то свои предположения о вашей стране. Факты должны прийти на смену пропаганде и въевшимся с детства стереотипам. Нам всем предстоит многое узнать и многому научиться.

Звуки: Слышали ли вы какие-нибудь русские группы из тех, что сыграют с вами на фестивале «ИнПрог»?
Энди: Нет, боюсь, не слышал, но я предвкушаю знакомство с их музыкой на концерте. На всех фестивалях я стараюсь смотреть выступления других команд. Многие другие британские группы привыкли появляться сразу перед своим выступлением и уезжать после него, или прятаться где-то в гримерке за сценой. Я же обычно смотрю всех, кого могу. Таким образом можно многому научиться. Недавно мы выступали на большом фестивале британского рока, он шел три дня, и я посмотрел все 15 команд, которые на нем играли! Но все остальные британские участники приезжали за час до своего сета, и уезжали домой, едва упаковав свою аппаратуру. Среди них, например, Arena — они редко когда смотрят на других, и в результате сейчас плетутся в хвосте. Похоже вели себя Riverside в Бельгии. Похоже, им вообще никто, кроме них самих, неинтересен. Грустно...
Есть еще кое-что, связывающее вас... пусть и не с Россией, но с пост-советским пространством: оформлением ваших дисков традиционно занимается художник из Белоруссии Эдуард Юницкий.

Звуки: Расскажите о нём, и о том, что в его работах вас так привлекло?
Энди: Я думаю, что творческий метод Эда-художника близок стилю работы Tangent в музыке. Мы развили идеи прог-рока 70-х с помощью современной компьютерной и коммуникативной технологии. Мы взяли на вооружение творчество Yes, Emerson, Lake & Palmer и Van Der Graaf Generator, но перенесли его в сегодняшний день. А Эд использует компьютерные технологии, чтобы продолжить с высоты сегодняшнего дня дело таких мастеров, как Патрик Вудрофф, Роджер Дин, Сторм Торгерсон... Таким образом, и мы, и он делаем часть работы по созданию и оформлению «прогрессив-рока XXI века».

Звуки: Слушает ли Эдуард заранее музыку, к которой готовит рисунки?
Энди: Иногда мы ему кое-что посылаем. Но в целом — только мысли на тему. И он всегда попадает в точку!

Звуки: Правда ли, что вы с ним ни разу не виделись «живьем» и знакомы только виртуально?Энди: Увы, мы с ним так пока и не встретились. Я бы мечтал пожать ему руку и сказать свое огромное спасибо. Он так много значит в длинной истории The Tangent...

Звуки: Конечно, об истории вашей группы тоже стоит поговорить. Или даже о предыстории... Расскажите о вашем первом знакомстве с прогрессив-роком.
Энди: Мне было 12 лет, и в наш дом приходили ребята постарше, чтобы принять участие во встрече прихожан. Мой отец был священником. Парни приносили пластинки, чтобы послушать их после церемонии, а меня в ту комнату еще не пускали — я был для таких дел слишком мал. До той поры я слушал только классику. Слушая ее, я словно бы смотрел кино — представлял себе разные истории, и мог долгие часы сидеть, погруженный в мир звуков... Поп-музыка меня тогда совсем не привлекала — песни были какие-то слишком уж короткие, а речь в них шла о том, как кто-то в кого-то влюбился. Меня в 12 лет это еще было не очень интересно.
Так вот, в тот памятный вечер ребята включили альбом Yes «Close To The Edge». Я сидел у запертой комнаты на втором этаже, вслушиваясь в то, что звучало из-за двери, и понимал, что передо мной открылся целый новый мир. Это была популярная музыка, но совершенно иная, чем я привык. Она тоже умела рассказывать истории. Я понял, что должен услышать эту волшебную музыку снова. Но как? Ребята ушли, а я даже не смог узнать, как назывался альбом. Всё, что я запомнил — огромная обложка ярко-зеленого цвета. Рисунок стоял у меня перед глазами... Несколько дней я копил мелочь и наконец отправился в магазин пластинок в поисках того самого зеленого конверта. К моему счастью, он там был такой только один. Я купил альбом, в душе надеясь, что это та самая группа и та самая музыка. Я угадал — и до сих пор, спустя 40 лет, я люблю этот альбом. И буду любить его всегда.

Звуки: Какими были ваши первые шаги в музыке? Какие-то первые успехи?
Энди: Успехи? (Смеется) Был один случай, который я потом рассказал в песне The Tangent «Lost In London». Это подлинная история моего путешествия автостопом в Лондон. Мне тогда было 19 лет, и я надеялся заключить контракт с Virgin Records. Жил я тогда в деревенской глуши, далеко от столицы, и очутившись в центре 10-миллионного города, ощутил себя очень потерянным и одиноким. Разумеется, лейбл моя музыка не заинтересовала, и я всерьез думал на обратном пути, не бросить ли мне это дело вообще. К счастью, я не поддался унынию, и вот, 36 лет спустя, я продолжаю играть, и мне наплевать на лейблы!

Звуки: С чего началась история группы The Tangent? Со знакомства с Ройне Столтом (Roine Stolt)? Или мысль о таком «международном» проекте была у вас и раньше?
Энди: Еще первая команда, в которой я играл в 1978 году, называлась The Tangent. Но потом выяснилось, что неподалеку играют панки с похожим названием — Tangents, и нам пришлось поменять вывеску. Но я помнил это имя и всегда хотел к нему вернуться. Чуть было не сделал это в 1995-м, но тогда всё-таки остановился на другом, тоже «математическом» названии — Parallel Or 90 Degrees. Впрочем, для меня эти две группы по сути — одна и та же, только под разными названиями. Отважная музыка в эпоху, где нет места безрассудству и отваге.

Звуки: Чего же, по-вашему, недоставало в сегодняшней музыке, и что вы решили воссоздать в рамках The Tangent?
Энди: Прежде всего — той самой «кинематографической» составляющей, которая приковывала бы к себе внимание и давала бы пищу для воображения. Мне нужна была музыка, которая ценилась бы сама по себе. Не музыка для танцев, не музыка для создания атмосферы или приятного фона. Я хотел, чтобы она была главным блюдом на столе. Чтобы люди при первых ее звуках начинали слушать, откладывая все свои дела и недомытые тарелки. Для этого нужна хорошая стереосистема, чашечка доброго кофе и, если вы курите, хорошая сигарета. Я бы хотел, чтобы у музыки была история, была цель, чтобы она сочетала в себе драматизм, мелодичность, мощь, многозначность, загадку и действие — всё, что присуще талантливому кино. Думаю, сейчас это куда-то исчезло...

Звуки: Вы родились буквально на поколение, или даже на полпоколения позже, чем большинство артистов первой волны прогрессив-рока. Еще чуть-чуть — и вы были бы одним из «легенд». Не обидно ли?
Энди: Нет, мне нисколько не обидно. Факт в том, что мы, «опоздавшие», делаем ничуть не менее важную работу, чем те, кто стал легендами. Нашему поколению выпало бороться за музыку, отстаивать ее право на жизнь в ситуации, когда большие рекорд-лейблы от нее отвернулись, и полагаться можно только на самих себя. Мои первые записи в стиле прогрессив сделаны в 1976 году, это, конечно, еще время первой волны прог-рока. Хотя, как я считаю, лучшие вещи были записаны позднее.

Звуки: Одна из отличительных черт The Tangent, нехарактерных для других команд «прог-рок-возрождения» — влияние стиля «кентербери». Расскажите, в чём уникальность этого стиля? Почему он так и остался недооцененным по сравнению с другими «ветвями» прог-рока?
Энди: Кентерберийская сцена была совершенно обособленным звеном британского прог-движения. Кентерберийцы буквально всё делали по-другому. У них было больше джазовых влияний, больше юмора, они не воспринимали себя так серьезно, как представители прог-мейнстрима, заметно было, что их совсем не влечет идея покорения мира — на успех им было просто наплевать. У них была некоторая мягкость, даже манерность, и в целом гораздо меньше симфоничности, нежели у Yes, Genesis и им подобных. Скажем, несмотря на то, что инструментальный состав Egg полностью совпадал с ELP, эти две команды ни капельки не были похожи друг на друга...
Думаю, кентерберийский прог-рок был недооценен в свое время, впрочем, как и весь прогрессив-рок. Но что-то подсказывает мне, что сама суть этого стиля — в том, чтобы быть недооцененным, вернее, чтобы в музыке всегда оставалась возможность новых открытий. Кентерберийцы записывали альбомы, которые не действуют сразу, как пощечина — они медленно, крадучись проникают в сознание. Было бы иначе — и всё очарование стиля тут же исчезло бы.

Звуки: Первые альбомы The Tangent записывались смешанным, британско-шведским составом, затем группа стала чисто британской. Что привело к переменам в группе?
Энди: Одна из причин в финансах. Группу, в которой участники — из разных стран, очень дорого поддерживать на плаву. Другая причина в том, что у меня так и не появилось ощущение настоящего коллектива. Да, мы встречались пару раз в год, выступали и записывались вместе, но настоящего, неформального общения у нас так и не было. А в такой атмосфере не очень-то хорошо работать. Году к 2008-му я почувствовал, что Йонас Рейнголд (бас-гитарист Flower Kings) и Кристер Йонссон совсем охладели к группе. У них появился «свой Tangent» — Karmakanic, и они были куда больше заинтересованы в развитии этой группы. И я их вполне понимаю. Одна из главных проблем прогрессива в том, что у каждого музыканта — по собственному проекту, и трудно убедить людей посвятить все свои силы чему-то одному. Особенно если это не позволяет мало-мальски зарабатывать на жизнь.

Звуки: Не скучаете ли по сотрудничеству с Ройне Столтом?
Энди: Конечно, скучаю. Мне он очень нравится как личность, по душе его идеи, его тексты, его огромные познания в композиции, в продюсировании, во всём, что касается прогрессива. Наши вкусы в очень многом сходятся — от Yes до Джони Митчелл (Joni Mitchell). Мы выросли в разных странах, за тысячи миль друг от друга, при этом смогли записать в 2003-м году альбом, совершенно не зная друг друга. У Ройне великолепные тексты — а ведь он пишет их на неродном языке. Он сочиняет прекрасные мелодии, он замечательный гитарист. Для меня он самая важная фигура в «третьей волне» прогрессив-рока — куда важнее и влиятельнее, чем Стивен Уилсон (Steven Wilson), Нил Морс (Neil Morse) или Майк Портной (Mike Portnoy). Именно Ройне Столт снова показал миру, что такое настоящий прогрессив. Не думаю, что в Transatlantic возможности Ройне используются так же хорошо, как это было в The Tangent. По-моему, они просто не понимают своего счастья! (Смеется.)

Звуки: Как, по вашему опыту работы в Tangent, различается психология британских и шведских музыкантов? Что вам лично ближе, с кем предпочитаете работать?
Энди: Шведы меня многому научили... Я не уставал изумляться их способностям и с огромным наслаждением осваивал буквально на лету всё, что они делали. Как музыканты они невероятно сильны. Но странное дело — боюсь, что они сами так ничего от меня и не почерпнули. Думаю, они даже и не думали, не воспринимали меня как человека, у которого есть чему научиться. Да, они великолепные профессионалы, безукоризненно точные в игре, больше всего в них влияния американской школы, стремления к игре «назад», идущей от джазовых мастеров. А вот британские музыканты чаще спешат, торопятся изо всех сил к следующей секции. Послушайте ELP — вот пример такой постоянной гонки. И я люблю эту британскую спешку! Но сказать, что я однозначно предпочитаю именно этот стиль, я не смогу. Слишком трудный вопрос. Точно знаю, что мне нравится моя нынешняя группа — они профессиональны, энергичны, полны энтузиазма. В такой группе радостно играть, потому что мы верим друг в друга, думаем друг о друге только лучшее... Может, это и есть главное отличие англичан и шведов среди тех, с которыми я знаком.

Звуки: В новом составе The Tangent играют люди вдвое моложе вас. Не чувствуется ли пропасти между поколениями?
Энди: Нет, ничуть. Да, нашим ребятам, Люку Мэчину (Luke Machin) и Дэну Мэшу (Dan Mash), сейчас по 22 года, их отделяет от меня целых 30 лет, но я ничего такого не чувствую. Вообще сама по себе пропасть между поколениями — это миф, рожденный в пору, когда выросло мое поколение. Тогда, действительно, родители могли вообще не признавать популярную музыку, какой бы она ни была. Сейчас отцы, дети и даже внуки могут спокойно слушать вместе одни и те же вещи!
Главное, что Люк и Дэн относятся к музыке серьезно. Они отлично вписались в команду, мне нравится работать с ними, от них идет мощный заряд вдохновения, и, хочется думать, они находят вдохновение во мне и Тони.

Звуки: Как вы нашли нынешнего гитариста, Люка Мэчина?
Энди: Люк — из тех людей, что встречаются один раз за всю жизнь. В мире прогрессив-рока такие таланты не появлялись со времен Фриппа, Гилмора, Хоу и Хаккета. Да, с тех пор много хороших гитаристов появилось в рамках жанра, но Люк отличается от всех них тем, что он очень молод и при этом искренне увлечен прогрессивом. Это не просто маска, которую он примерил, чтобы заработать или прославиться. Это музыка, которую он слушает, на которой он вырос! Его любимцы — Porcupine Tree, Pain of Salvation, Camel, It Bites (самые-самые), Opeth, Yes... При этом его не назовешь «диванным гитаристом», который ждал всю жизнь, пока его дети подрастут и покинут отчий дом, чтобы затем собрать группу на деньги, заработанные за 25-летнюю карьеру рекламного менеджера. Люку же помогли родители, которые очень любят своего сына, и уже в юном возрасте он может проявить себя как музыкант.
Мы встретили Люка посредством одного из тысячи проектов Тео Трэвиса. У Тео в высшей степени многогранная карьера... Трэвис увидел игру Люка на концерте группы Фрэнсиса Даннери (Francis Dunnery) The New Progressives. А Люк был фэном Даннери (экс-It Bites) еще с детских лет.
Его вклад в группу невозможно переоценить. Он, без сомнения, лучший гитарист из всех, с кем я когда-либо работал. Необычайный знаток музыки, чей кругозор простирается куда дальше возможностей его инструмента. Он — самый чуткий и внимательный исполнитель, который играет, не наступая на пятки другим участникам ансамбля. Еще он — компетентный саундпродюсер. Я привлек Люка к сведению альбома, и это ничуть не повредило привычному звучанию The Tangent, при этом помогло нам продвинуться вперед, в XXI век. Я не капли не жалею о том, что позвал его в группу.

Звуки: А еще, кажется, Люк — это ваше «секретное оружие» для привлечения юных поклонниц на концерты, не так ли?
Энди: Что касается внимания девушек... для этого в группе всегда был и есть я! (Смеется.)

Звуки: Недавно вы покрасили волосы и бороду в рыжий цвет. Зачем? Что вы хотели этим выразить?
Энди: Рыжий — мой цвет от природы. Раньше я пытался красить волосы в серый, но это смотрелось как-то не очень, и я вернулся в клуб рыжих (смеется).(Надо отметить,что в этот клуб входит и Александр Костарев — лидер Kostarev Group, так что двум рыжим проггерам уготована прекрасная встреча, — прим. авт.).

Звуки: Вам нравится быть фронтменом, или вы поете просто потому, что надо кому-то быть певцом?Я люблю петь в группе, мне нравится озвучивать свои собственные слова, выражать заложенные в моих стихах чувства. Моя главная роль в The Tangent — автор стихов. Я не особенно хороший певец, оставим это для Даниэля Гильденлёва (Daniel Gildenlöw) и Яна Гиллана (Ian Gillan). Я — рассказчик, и самое важное — передать своим голосом историю. Иногда эта история может быть слегка не в той тональности! (Смеется.)

Звуки: Как вы сочиняете музыку в группе? Предоставляете ли музыкантам готовые демо или даете им возможность проявить себя на совместных джемах и репетициях?
Энди: В настоящий момент я пишу демо от начала и до конца. Потом мы разбираем его и работаем над ним сообща. На репетициях могут появиться какие-то усовершенствования, но сейчас, по крайней мере, я привык к сочинительству у себя дома на компьютере.

Звуки: Во время работы над новым альбомом вы устроили целое соревнование за право сыграть соло на одном из треков. Как родилась эта необычная идея?
Энди: Впервые мысль появилась, еще когда я записывал первый диск The Tangent с Ройне Столтом и Йонасом Рейнголдом (Jonas Reingold). На тот момент я еще ни разу не видел их вживую. И я подумал: а почему бы не попробовать записаться с абсолютно неизвестными мне музыкантами? Эта идея показалась интересной, а с тех пор и скорости доступа к сети изрядно выросли, и больше музыкантов подключились к Интернету. Теперь мы, наконец, почувствовали, что нужный момент настал. Мы предложили фэнам записать соло на 32-тактовый отрывок песни «The Wiki Man».

Звуки: Победитель соревнования, Андрей Руссак, оказался родом из России. А были ли еще конкурсанты из наших краев?
Энди: Андрей — клавишник немецкой команды Dorian Opera, он и правда родом из России. Его заявка пришла одной из первых — отличное фортепианное соло в первых 16 тактах и головокружительный синтезаторный «запил» во вторых; причем в стиле, совершенно не похожем на мой. Ближайшими соперниками Андрея были гитарист из Украины Дмитрий Игнатов и исполнитель на французском рожке, что характерно, из Франции, Марк Папегэн. В десятке были также музыканты из Италии, Штатов, Таиланда, и даже нашей скромной старой Англии — изумительный акустический гитарист Эдриан Роуз (Adrian Rose). Один парень даже сыграл соло целиком на iPad. Как это современно!
А всего было порядка сотни треков. И среди них столько хороших! Мы взяли из них десяток лучших — было очень трудно сделать этот выбор. А финальное решение доверили слушателям. В голосовании на сайте thetangent.org приняли участие примерно 2000 фэнов. Вся эта история стала отличной иллюстрацией к теме всего альбома — развитию современных коммуникаций.

Звуки: А как вы думаете, помогло ли коммуникации в развитии самой группы или принесли вам больше проблем, чем пользы?
Энди: Я большой энтузиаст современных средств связи. В конце концов, я пишу вам сейчас ответы на интервью из дома, в Англии, на английском языке. Наутро вы сможете прочесть их у себя дома, в России. Это изумительно! Но, разумеется, есть и проблемы. На диске мы постарались рассмотреть проблему с разных точек зрения. Да, Интернет полон мнений, мнений, мнений, слишком много людей пишут свои ничем не подкрепленные, беспочвенные мысли по тому или иному поводу, и в этом хаосе трудно принимать решения. Слишком много групп, слишком много критиков, слишком много персонажей — невозможно решить даже просто кому дать шанс!

Звуки: Слышал, что предыдущий ваш басист Джонатан Барретт (Jonathan Barrett) ушел как раз потому, что был расстроен нелегальными скачиваниями альбомов...
Энди: Да, скачивания убивают музыку, и это чистейшая правда, хотя многим людям это трудно объяснить. Они считают, что мы, музыканты — богачи, коль скоро продаем свои диски. Это неправда. Мы вряд ли когда-нибудь разбогатеем. Мы занимаемся музыкой не ради денег, а просто потому, что не можем ее не играть. А люди, во всяком случае, немалая их часть, просто забирают нашу музыку и ничего не дают взамен. Россия — очень интересный случай... Мы знаем, что вам трудно покупать альбомы в таких же количествах, как в Америке или Европе, и что 15 долларов для русского — куда большие деньги, чем для американца. Так что аналогии проводить нельзя. И мы не будем говорить, что нашли выход из положения. Ясно только одно — с каждой неделей выживать музыкантам всё труднее и труднее. Но и всем остальным сейчас нелегко!

Звуки: А популярен ли вообще прог-рок в сегодняшней Англии? Сколько ходит людей на ваши концерты по местным клубам?
Энди: Прог-рок популярен, это правда, но с выступлениями становится всё труднее. Даже сама дорога на концерт — очень затратное дело, бензин безумно дорог, и самые заядлые фэны выбираются на концерты не чаще раза в месяц. А выступающих — очень много, и публика разрывается между множеством мероприятий. У нас на концертах бывает по-разному, от 80 до 300 человек, и это еще нормально — некоторые порой играют и перед десятью фэнами!

Звуки: Осталось ли вообще в нынешнем быстро меняющемся мире место для искусства, для музыки, в то время как, например, по соседству где-то в Лондоне люди бунтуют и жгут магазины?..
Энди: Конечно, есть и всегда будет... Лондонские беспорядки — кошмарные события, но в них нет такой политической направленности, которую могут усмотреть люди за пределами Англии. Это не бунт за права, не восстание против притеснения, это просто буйство человеческой жадности — напившиеся хулиганы принялись грабить магазины. В конце концов, они 20 лет подряд занимались тем, что воровали в Интернете, и грабить супермаркеты— естественное тому продолжение. В глубине всего, конечно, таятся политические мотивы, но сами «восстания» имеют причины сугубо материальные. У них не было четкой организации, не было политических лозунгов. Никаких требований, единственный девиз: «Всё моё!»
Знаете, я ведь придерживаюсь левых взглядов, можно сказать, социалист, выступаю против нынешнего курса нашего консервативного правительства, равно как и других «правых», пришедших к власти в Европе. Демонстрации, уличные протесты, забастовки, наконец, подлинные народные восстания — всё это действия, которые рано или поздно будут необходимы. Но разбивать окна магазинов, чтобы утащить оттуда телевизор или мобильник — это не метод!
Я не политик, и не буду делать вид, что знаю ответы на все вопросы. Я задаю вопросы своей музыкой, в надежде, что когда-нибудь узнаю на них ответы. Вот почему артисты творят; вот почему мы существуем: мы здесь, чтобы заставить людей задуматься и сделать правильный выбор. Можно зарыть голову в песок и слушать поп-песенки до скончания дней, но мы, такие как The Tangent, никуда не исчезнем.

The Tangent в России на фестивале InProg-2011:
11.11.11 Москва, клуб «Б2», 18:00
12.11.11 Ярославль, клуб «Авангард», 18:00
13.11.11 Санкт-Петербург, клуб Jagger, 18:00
Также участвуют: Kostarev Group, Uphill Work, Cracked Rombix, Introspective F.M., Roz Vitalis.

Трофим СЕРЕБРЯКОВ
Специально для Zvuki.ru
Благодарим Салли Коллиер (Sally Collyer, менеджер The Tangent) за организацию интервью и предоставленные фотографии.

09.11.2011, Трофим СЕРЕБРЯКОВ (ЗВУКИ РУ)


Вставить эту
статью в блог:
   


Обзоры

"Прогрев проводов" как метафизическое явление. Часть 2 "Прогрев проводов" как метафизическое явление. Часть 2
Звуки продолжают серию лекций о тонкостях и секретах звуковоспроизводящей аппаратуры, которые непременно должен познать каждый...
Ниже радара: Haim Ниже радара: Haim
HaimКто: Даниэль Хайм (Danielle Haim, вокал, гитара), Алана Хайм (Alana Haim, вокал, ритм-гитара, клавишные, перкуссия),...
В новый альбом Depeche Mode войдет песня Энди Флетчера В новый альбом Depeche Mode войдет песня Энди Флетчера
В новый альбом Depeche Mode, наряду с сочинениями Мартина Гора и Дэйва Гаана, впервые войдет песня, написанная Энди Флетчером,...
Норвежский дуэт R?yksopp впервые выступил в Москве Норвежский дуэт R?yksopp впервые выступил в Москве
Электронный дуэт R?yksopp наконец-то добрался до Москвы. Первое выступление состоялось 21 июня в Зеленом театре Парка им....
"Прогрев проводов"  как метафизическое явление "Прогрев проводов" как метафизическое явление
Звуки продолжают серию лекций о тонкостях и секретах звуковоспроизводящей аппаратуры, которые непременно должен познать каждый...
Стыд Стыд
Группа АлоэВера и её идейный вдохновитель Вера Мусаелян уже второй альбом исполняют музыку с текстами, полными женского эксгибиоционизма...

Персоны

Юрий НАУМОВ: "Россия - страна медленная" Юрий НАУМОВ: "Россия - страна медленная"
О силе слова в России и музыке в Америке рассказывает гитарист Юрий Наумов 
Джонни Депп, Бритни Спирс, Кейт Мосс Джонни Депп, Бритни Спирс, Кейт Мосс
Джонни Депп: виноградник – лучший подарок По сообщениям некоторых источников, в честь окончания работы над новым альбомом...
"Лилипутство - это состояние души" "Лилипутство - это состояние души"
В бурных волнах классического британского панка The Stranglers всегда стояли особняком. Отчасти потому, что к моменту появления...
Музыкальный психоанализ Музыкальный психоанализ
Музыка поп и других частей тела Маккартни и Моррисон, Дженнис Джоплин и Джимми Хендрикс открыто признавались, что в начале...